|
|
|
|
 |
 |
|
|
|
|
Я испугался, как бы он чего не заметил, потому что Маргерит очень уж разбушевалась.
Слушайте, вы! Тоже мне мужчина! Вот уж вам-то я бы не подарила поцелуя даже в темную ночь! О нет! Тогда он ушел.
Я ликовал.
Я ужасно боялся, как бы он не заметил, что Маргерит француженка.
Но офицеры далеко не всегда все замечают.
А потом мы опять целовались.
Как-то раз мы повздорили.
Мы сидели в кино.
На экране маршировали парижские пожарные.
У них был юбилей.
Маршировали они на редкость комично.
Ну, я и засмеялся.
А не следовало бы.
Маргерит встала и пересела на другое место.
Я понял, что оскорбил ее.
С полчаса она сидела одна.
Потом я не выдержал.
Кинозал был пуст, и я незаметно подкрался к ней сзади.
Я люблю тебя.
Люблю твои волосы, люблю твой голос, когда ты говоришь: "Mon petit chou". Люблю, как ты коверкаешь немецкие слова, люблю все чужое в тебе.
И твои руки, Маргерит! И я подумал, что, быть может, потому завораживает нас очарование всего чужеземного, что нам приятно как бы заново открывать давно знакомое.
 |
|
|
