|
|
|
|
 |
 |
|
|
|
|
Жалким образом преданных во власть металла, фосфора, голода, и снежной бури, и песков пустыни.
И вот мы снова говорим: the war, la guerre, война, и ужас нас не охватывает; ни крика, ни содроганья.
Сегодня мы просто говорим: "C'etait la guerre" -- "Была война". И больше ничего, потому что нет у нас вокабул, чтобы хоть на секунду воссоздать ее, хоть на одну секунду.
И мы опять просто говорим: "О да, так это было". Ибо все остальное -- болтовня, нет ведь вокабул для нее, нет рифмы и ритма, так же как нет ни оды, ни драмы, ни психологического романа, которые бы вместили ее, не лопнули бы от ее кроваво-красного рыка.
И когда мы подняли якорь, стенки набережной скрежетали от жгучего стремления доплыть до темной страны.
Война, и мы пели от смелости, мы, мужчины.
О, столько в нас было рвения, что мы пели, пели в вагонах для скота.
 |
|
|
