|
|
|
|
 |
 |
|
|
|
|
Но иной раз, птица-сирота, иной раз редко -- странно и редко -- едва светящийся желтый трамвай вновь безжалостно ввергнет улицу в ее черную раздавленность, вдруг все же иной раз в ином городе (редко, о, так странно и редко) все же останется окно.
Светлый теплый искусительный четырехугольник в холодном каменном колоссе, в ужасающей черноте ночи -- окно.
И тогда все случается быстро и деловито.
Ты только успеваешь мысленно отметить: окно, женщина и майская ночь.
Вот и все -- бессловесно, банально, отчаянно.
Как глоток водки, торопливый, горький, острый, дурманящий.
В сравнении с этим все только болтовня.
Ибо это жизнь: окно, женщина и майская ночь.
Истрепанный кредитный билет на столе, шоколад или какое-то украшение.
И ты отмечаешь: ноги, и колени, и бедра, и груди, и кровь.
 |
|
|
