|
|
|
|
 |
 |
|
|
|
|
Обширной и неопределенной географии "Амадиса" он противопоставляет пыльные дороги и грязные постоялые дворы Кастилии; представим себе романиста наших дней, который описывал бы в пародийном духе обслугу бензоколонок.
Сервантес создал для нас поэзию Испании XVII века, но для него ни тот век, ни та Испания не были поэтичными; ему были бы непонятны люди вроде Унамуно, или Асорипа, или Антонио Мачадо, умиляющиеся при упоминании Ламанчи.
Замысел его произведения воспрещал включение чудесного; оно, однако, должно было там присутствовать, хотя бы косвенно, как преступления и тайна в пародии на детективный роман.
Прибегать к талисманам или колдовству Сервантес не мог, но он сумел ввести сверхъестественное очень тонким и потому более эффектным способом.
В глубине души Сервантес любил сверхъестественное.
В 1924 году Поль Груссак заметил: "Литературный урожай, собранный Сервантесом, с некоторым не вполне установленным оттенком латинского и итальянского влияния, вырос главным образом на пасторальных и рыцарских романах, утешительных байках для алжирских пленников.
Дон Кихот" - не столько противоядие от этих вымыслов, сколько полное тайной ностальгии прощанье с ними". По отношению к реальности всякий роман представляет некий идеальный план; Сервантесу нравится смешивать объективное с субъективным, мир читателя и мир книги.
 |
|
|
