|
|
|
|
 |
 |
|
|
|
|
Дон Кихот -- теперь уже не Дон Кихот, а царь в одном из индуистских перерождений -- перед трупом врага постигает, что убийство и зачатие -- деяния божественной или волшебной природы и заведомо превосходят отпущенное человеку.
Он понимает, что покойник так же призрачен, как оттягивающий его собственную руку окровавленный меч, как он сам, и его прошлая жизнь, и вездесущие боги, и сотворенная ими Вселенная Борхес Хорхе Луис.
Желтая роза.
Перевод Б.Дубина Ни этой, ни следующей ночью знаменитый Джамбаттиста Марино, устами единодушной Молвы (используя его любимый образ) провозглашенный новым Гомером и новым Дантом, не умер, но происшедшее тогда недвижное и беззвучное событие и впрямь осталось в его жизни последним.
Увенчанный годами и славой человек умирал на просторной испанской кровати с резными колонками.
Легко вообразить в нескольких шагах безмятежный, выходящий на закат балкон, а под ним -- мрамор и лавры сада, двоящего уступы террас в квадратной воде.
Женская рука поставила в бокал желтую розу; лежащий пробормотал неизбежные и, признаться, уже поднадоевшие ему строки: Багрянец сада, украшенье луга, сокровище весны, зрачок апреля... И вдруг его озарило.
 |
|
|
