|
|
|
|
 |
 |
|
|
|
|
Аврелиана эти вести огорчили, особенно последняя.
Он знал, что в богословских материях любое новое слово сопряжено с риском, но затем рассудил, что тезис о круговом времени слишком необычен, слишком удивителен и посему риск тут невелик.
Опасаться надо тех ересей, которые можно спутать с ортодоксией.
Все же ему было неприятно вмешательство - почти наглое - Иоанна Паннонского.
Двумя годами раньше сей муж в пространном сочинении "De septima affectione Dei sive de aeternitate" (О седьмой любви Бога или о вечности) узурпировал тему из области Аврелиана; теперь же, словно проблема времени была в его ведении, он собирался наставить на путь истинный - возможно, аргументами Прокруста, противоядиями пострашнее, чем сам яд Змеи, - этих ануляров... В ту ночь Аврелиан, листая древний диалог Плутарха об упадке оракулов, обнаружил в 29 параграфе насмешку над стоиками, предполагавшими существование бесконечного множества миров, с бессчетными солнцами, лунами, Аполлонами, Дианами и Посейдонами.
Свою находку Аврелиан счел счастливым предзнаменованием: он решил опередить Иоанна Паннонского и сокрушить еретиков, чтящих Колесо.
 |
|
|
