|
|
|
|
 |
 |
|
|
|
|
Свифт - это падение великой империи", - написал о нем Теккерей.
Все же больше всего потрясает то, как он воспользовался таинственными словами Бога.
Глухота, головокружения, страх сойти с ума и в конце концов слабоумие усугубили свифтовскую меланхолию.
У него появились провалы в памяти.
Он не хотел надевать очки и не мог читать и писать.
Каждый день он молил Бога о смерти.
И вот однажды, когда он уже был при смерти, все услышали, как этот безумный старик, быть может, смиренно, быть может, отчаянно, но может быть, и так, как произносит такие слова человек, хватающийся за единственное, что ему не изменит, твердит: "Я тот, кто есть, я тот, кто есть". "Пусть я несчастен, но я есть" - вот что, вероятно, должен был чувствовать Свифт, и еще: "Я столь же насущно необходимая и неизбежная частичка универсума, как и все остальные", и еще: "Я то, чем хочет меня видеть Бог, я таков, каким меня сотворили мировые законы", и, возможно, еще: "Быть - это быть всем". И здесь завершается история этой фразы.
В качестве эпилога я хотел бы привести слова, которые, уже будучи при смерти, сказал Шопенгауэр Эдуарду Гризебаху: "Если порой я уверялся в том, что я несчастен, это было сущим недоразумением и заблуждением.
 |
|
|
