|
|
|
|
 |
 |
|
|
|
|
Честертон, напротив, со страстью и успехом изощрялся в подобных tours de force [Акробатические номера (фр.)]. Каждая из новелл саги о патере Брауне сперва предлагает нам тайну, затем дает ей объяснение демонического или магического свойства, а в конце заменяет их объяснениями вполне посюсторонними.
Достоинство этих кратких историй не только в мастерстве; мне кажется, я в них вижу зашифрованную историю жизни самого Честертона, символ или отражение Честертона.
Повторение вышеприведенной схемы в течение ряда лет и в ряде книг ("The Man Who Knew Too Much", "The Poet and the Lunatics", "The Paradoxes of Mr.
Pond") [Человек, который слишком много знал, Поэт и лунатики, Парадоксы м-ра Понда (англ.)], на мой взгляд, подтверждает, что дело тут в существе формы, а не в риторическом приеме.
Ниже я пытаюсь дать толкование этой формы.
Вначале необходимо припомнить некоторые слишком известные факты.
Честертон был католиком; Честертон верил в "Средневековье прерафаэлитов" ("Of London, small and white, and clean" [О Лондоне небольшом, белом и чистом (англ.)]). Честертон, подобно Уитмену, грешил мнением, что самый факт существования настолько чудесен, что никакие злоключения не могут избавить нас от несколько комической благодарности.
 |
|
|
