|
|
|
|
 |
 |
|
|
|
|
Впрочем, со стихотворцами случилось нечто еще более удивительное, ибо сумасброды сии тщились убедить Господа, что он не кто иной, как Юпитер, и что в его честь создают они свои творения.
Вергилий ссылался на Sicelides musae(Сицилийских муз), уверяя, что возвещал рождение Христа, но тут выскочил черт и стал напоминать ему о Меценате и об Октавии, и то, что он тысячу раз повинен был в поклонении его рожкам, которые он сегодня не надел лишь по случаю большого праздника.
Не знаю уж, что он ему еще наговорил.
Наконец появился Орфей и в качестве старейшины поэтов взял за всех слово, но на это ему предложили еще раз прогуляться в ад и выбраться из него, а всем прочим пиитам составить ему компанию.
Вслед за стихотворцами подошел к вратам скупец.
Его спросили, что ему надо, и объяснили, что райскую дверь блюдут десять заповедей, дабы в нее не проникли те, кто их не соблюдал.
Пускай себе стерегут,-- отозвался скряга,-- добро стеречь -- греха в этом нету.
Узнав из первой заповеди, что Господа надо любить превыше всего на свете, он сказал, что и стремился прибрать все на свете, чтобы любить Бога еще больше; прочитав вторую: "Не приемли имени Господа твоего всуе", он заметил, что если и случалось ему божиться, чтобы ввести кого-либо в обман, то делал он это лишь ради очень крупной выгоды, а следовательно, и имени Господа своего всуе не произносил.
 |
|
|
