|
|
|
|
 |
 |
|
|
|
|
Один держал ветку, что-то из бесхитростной флоры сновидений; другой в широком жесте выбросил вперед руку с когтями; лик Януса не без опаски поглядывал на кривой клюв Тота.
Вероятно, подогретый овациями, кто-то из них -- теперь уж не помню кто -- вдруг разразился победным клекотом, невыносимо резким, не то свища, не то прополаскивая горло.
С этой минуты все переменилось.
Началось с подозрения (видимо, преувеличенного), что Боги не умеют говорить.
Столетия дикой и кочевой жизни истребили в них все человеческое; исламский полумесяц и римский крест не знали снисхождения к гонимым.
Скошенные лбы, желтизна зубов, жидкие усы мулатов или китайцев и вывороченные губы животных говорили об оскудении олимпийской породы.
Их одежда не вязалась со скромной и честной бедностью и наводила на мысль о мрачном шике игорных домов и борделей Бахо.
 |
|
|
