|
|
|
|
 |
 |
|
|
|
|
Петлица кровоточила гвоздикой, под облегающим пиджаком угадывалась рукоять ножа.
И тут мы поняли, что идет их последняя карта, что они хитры, слепы и жестоки, как матерые звери в облаве, и -- дай мы волю страху или состраданию -- они нас уничтожат.
И тогда мы выхватили по увесистому револьверу (откуда-то во сне взялись револьверы) и с наслаждением пристрелили Богов.
Хорхе Луис Борхес УМЕРЕТЬ, УСНУТЬ И ВИДЕТЬ СНЫ, БЫТЬ МОЖЕТ Ему снилось, что настойчивая боль внизу живота, которую он скрывал, чтобы не докучать другим, а может, чтобы его самого не изводили, перестала его мучить.
Боль исчезла, будто ее вовсе и не было.
Ему снилось, что кухарка Эустолия (ох, он унаследовал ее от матери, старуха была помешанной) отправилась жить к своей племяннице и, наконец-то, ему было позволено есть по-человечески.
В доме перестало вонять чесноком.
Ему снилась нежданная встреча с Лавинией, его незабвенной Лавинией, оказавшейся свободной.
 |
|
|
