|
|
|
|
 |
 |
|
|
|
|
Словно сухой листок, кружит его дуновение чужой воли.
Кузина Мария в один прекрасный день состроила глазки и шепнула ему из-за веера, чтоб он занялся доной Аной, -- и вот, горя надеждой, он воздвигает воздушные замки, мечтает о красавице и о деньгах.
А выборы, злосчастные выборы! Кто толкнул его на эту затею, заставил позорно примириться с Андре и нести все последствия? Гоувейя, никто иной.
Пробормотал сквозь кашне несколько слов, пока они шли от лавки до почты -- и вот, пожалуйста! Да зачем далеко ходить? Здесь, в "Башне", он в полном подчинении у Бенто, и тот распоряжается его вкусами, кушаньями, прогулками, мнениями, галстуками! Такой человек, будь он хоть гений, -- не что иное, как инертная масса, которую всякий кому не лень лепит по своему вкусу.
Он вздохнул еще глубже и натянул одеяло на голову.
Сон не приходил, ночь кончалась, часы в лаковом ларце уже пробили четыре.
 |
|
|
